РАЗДЕЛЫ


ПАРТНЕРЫ






О. Мороз. «Хроника либеральной революции»

Чубайс признал, что между ним и Черномырдиным существуют «расхождения» в вопросе о дальнейшем направлении приватизации в стране. Он встревожен тем, что наметилась и усиливается тенденция передавать функции управления имуществом предприятий от Госкомимущества к отраслевым министерствам.

— Если такая тенденция возобладает, — сказал Чубайс, — тогда я действительно уйду в отставку.

Он высказал также опасение, что с назначением первым вице-премьером и министром экономики Олега Лобова — деятеля, не зарекомендовавшего себя горячим приверженцем реформ, — курс правительства может фундаментально измениться, особенно учитывая то обстоятельство, что Минэкономики получило более высокий статус, чем Минфин.

Последнее в ту пору сообщение о неизбежной отставке Чубайса появилось 27 апреля, накануне заседания ВС, где должен был рассматриваться вопрос о приватизации: дескать, Чубайс уже написал заявление, но указ об отставке еще не подписан президентом...

Тактический маневр Чубайса

Опасность, что ВС предпримет какие-то радикальные шаги, чтобы придушить приватизацию, в тот момент действительно была, как никогда, велика. Чтобы предотвратить ее, глава Госкомимущества совершает довольно неожиданный, рискованный маневр. По словам Гайдара, «Чубайс идет на обострение, играет как бы в поддавки, готовит распоряжение о полном прекращении всех начатых приватизационных процедур, объясняя при этом последствия принятия такого решения».

Последствия понятны — неминуемый социальный взрыв: огромные массы людей, ставших к тому времени владельцами акций, не позволят отнять их у себя. Придушить приватизацию потихоньку, келейно, на рутинном заседании ВС, путем шулерской обратной замены приватизационных чеков именными приватизационными счетами (с «отменой» ваучеров, розданных десяткам миллионов людей) снова не получается. Возникает громкий скандал, совершенно не выгодный оппозиции, особенно накануне референдума. Она вынуждена отступить.

Тем не менее, 28 апреля ВС принимает постановление, признающее работу Госкомимущества неудовлетворительной. Чубайс возмущен:

— Депутаты сочли возможным принять это решение через три дня после того, как народ однозначно ответил «да» на второй вопрос референдума, чем выразил поддержку социально-экономической политике, проводимой в России...

При этом, конечно, всем — в том числе и самим депутатам, — ясно, что это слишком слабое постановление, повернуть события вспять оно уже не в состоянии. Хотя, как сказал Чубайс, «куснуть» его оппозиционерам «все равно хочется». По его словам, «беспомощная попытка депутатов изменить жизнь с помощью какой-то бумаги» выглядит забавной и демонстрирует «окончательный отрыв народных избранников от тех, кто их избрал».

Очередная атака на приватизацию захлебнулась. Можно было расслабиться. 25 мая в телепрограмме «Без ретуши» Чубайс произнес со вздохом облегчения:

— Сегодня, может быть впервые за полтора с лишним года моей работы, я нахожусь в ситуации, когда я знаю, что сломать приватизацию никто уже не сможет... Сегодня кризис миновал.

Самая успешная из реформ

После фактического провала программы финансовой стабилизации именно на приватизацию как на последний оплот реформ переместился их центр тяжести.

Сопротивление приватизации изначально имело некую внутреннюю слабину. С одной стороны, прежняя хозяйственная номенклатура и без всякой приватизации фактически владела теми предприятиями, над которыми начальствовала. Реформы же, понятное дело, таили в себе угрозу, как минимум несли с собой неопределенность: эта фактическая собственность вполне могла уплыть в какие-то другие руки. Подобную меркантильную позицию, разумеется, подкрепляли идеологические догмы коммунистов, в ту пору еще достаточно почитаемые: как мы знаем, они, коммунисты, с самого начала, с момента своего появления на свет выступали против всякой частной собственности и лишь постепенно, под натиском истории стали отодвигаться от этой твердолобой позиции своих основоположников (хотя до конца, по крайней мере в России, так и не смогли отойти от нее, сохраняя привычную подозрительность ко всяким собственникам). С другой стороны, «законная» собственность, — конечно, более привлекательная штука, нежели та, которой располагали директора при Советской власти. Тем паче что в новых условиях государство уже не гарантировало им ни финансовой помощи, ни материально-технического снабжения. Мало-помалу это осознавало все большее число директоров, так что социальная база, на какую могли опереться приватизаторы, постепенно расширялась. Росло число ее защитников и, соответственно, сокращалось число противников.

В итоге приватизация — если понимать под ней просто передачу госсобственности в частные руки, — в те первые, самые тяжелые годы реформ оказалась наиболее успешной среди них.

Другое дело, что это были за руки. Сплошь и рядом собственность захватывалась прежней номенклатурой и просто жульем. Обыкновенному честному труженику мало что досталось. Даже единственный подаренный ему государством ваучер в огромном числе случаев оказался похищенным или проданным за копейки. Так что из той поры и до нынешнего времени тянется бесконечный хвост упреков и проклятий в адрес тех, кто организовывал приватизацию.

Чубайс пытается защищаться, объяснять, каков был изначальный замысел и почему получился не совсем тот результат. На упреки, что цена ваучера так и не поднялась до стоимости двух «Волг», как он это когда-то обещал, Анатолий Борисович отвечает так:

— Абсолютное большинство граждан быстро от ваучеров избавилось — продало. И это понятно: на тот период они не представляли реальной ценности, продавались в лучшие времена по десять тысяч рублей. Но те, кто серьезно отнесся к проблеме, пошел по пути приобретения собственности на эти самые приватизационные чеки, кто реально обменял их на акции, и особенно те, кто в это вложил энергию, сметку, ум, — они не стали бедняками. Напротив, они обречены стать богаче, потому что стоимость российского имущества все время растет.

На мой взгляд, эти оборонительные попытки совершенно напрасны. Дело не в ваучерах, не в том, насколько они оказались ценны, а в том, что приватизация в России, наверное, и не могла происходить как-то по-другому, нежели так, как она реально произошла, — в значительной степени по-воровски.

Более того, вообще все реформы в целом вряд ли могли происходить в России как-то иначе. Не через пень-колоду. Как уже говорилось, с реформами на Руси всегда дело плохо. Поскольку — опять напомню горькие слова знаменитого русского философа — «в нашей крови есть нечто, враждебное всякому истинному прогрессу».

Что ж тут винить одного Чубайса или кого-то еще, что реформы свершились не так, как хотелось бы? Все виноваты. Или — Бог «виноват».

И что Чубайсу оправдываться? Что сделано, то сделано. Худо ли, бедно, в России все-таки утвердилась частная собственность. Причем в весьма короткие сроки. Это уже чудо, если учесть, с какой провальной точки мы стартовали.

Я уж не говорю о том, что концепция приватизации, предложенная реформаторами, как уже говорилось, была значительно «улучшена» Верховным Советом путем многочисленных поправок к соответствующим законам. Попросту говоря, эту концепцию исказили до неузнаваемости. Но об этом никто сейчас уже не помнит. Сами же «улучшатели», естественно, ни сном, ни духом не помышляют даже частично признавать свою вину, предпочитая перекладывать ее на других...

Что касается воровского характера приватизации... Немыслимо себе представить, чтобы один человек или хотя бы десяток-другой людей в Центре, в Москве смогли проконтролировать, как она идет на пространстве огромной страны, изобилующей всевозможным ворьем и жульем, добиться, чтобы она проводилась по-честному, по справедливости. Тем паче что ни прокуратура, ни милиция, ни суд не уделяли этому ни малейшего внимания, смотрели сквозь пальцы на «приватизационный грабеж». И только спустя годы принялись выдергивать то одного, то другого из числа обретших собственность, руководствуясь при этом какими-то только им, правоохранительным органам, известными критериями, и раскручивать громкие, но маловразумительные судебные процессы. Главное для реформаторов все-таки было — и они сами не уставали об этом твердить — сделать реформы необратимыми. В применении к приватизации — сделать необратимым разгосударствление, введение частной собственности. С сопутствующими бедами, промахами и провалами приходилось мириться как с неизбежностью.

КОНСТИТУЦИОННАЯ МОРОКА

Стратегическая цель — новый Основной закон

После референдума главной стратегической целью Ельцина стало скорейшее принятие новой конституции. Между президентом и его противниками начался новый, не менее изнурительный, чем предыдущие, этап борьбы: каждая из сторон продвигала свой собственный проект.

Среди разработчиков президентского варианта были известный юрист Сергей Алексеев, Сергей Шахрай, Анатолий Собчак. За основу взяли проект Алексеева и Собчака с включением некоторых положений из проекта Шахрая.

По ряду моментов президентский проект, естественно, весьма отличался от того, который был подготовлен Конституционной комиссией и который, согласно намерению Хасбулатова, должен был рассмотреть и принять предстоящий X съезд (руководство ВС предполагало созвать его в ближайшее время). Главное различие, конечно, заключалось в том, что президентский проект предоставлял более весомые властные полномочия президенту, альтернативный, понятное дело, — парламенту.

Помимо всего прочего, в президентском варианте конституции вообще не были предусмотрены ни должность председателя парламента, ни пост вице-президента, тогда как в варианте Конституционной комиссии обе должности сохранялись. Так что, ведя борьбу против президентского проекта, и Хасбулатов, и Руцкой сражались прежде всего за самосохранение, самовыживание. Ничего хорошего этот проект не обещал и прочим активистам оппозиции.

В качестве первой серьезной вехи в конституционном соревновании Ельцин выбрал 5 июня. На этот день он назначил созыв нового органа — Конституционного совещания, на котором предполагалось «окончательно доработать» проект нового Основного закона. За основу, естественно, намечалось взять проект президентской команды. Противники Ельцина могли бы проигнорировать это мероприятие, — Конституционное совещание ими не признавалось, — однако более выгодным для себя они сочли пока что не делать этого (позднее станет ясно, в чем заключается их тактика).

Официальным представителем ВС на совещании был назначен все тот же Хасбулатов. Это свое назначение он получил 3 мая, но еще 30 апреля спикер разослал членам Конституционной комиссии телеграмму, в которой предлагал прибыть 7 мая на ее пленарное заседание. На нем предполагалось рассмотреть ситуацию, которая сложилась в связи с наличием двух проектов новой Конституции. При этом предпочтение заранее отдавалось проекту Конституционной комиссии. Поскольку он «прошел обсуждение» на Съезде и в Верховном Совете, Хасбулатов и его сторонники, считали его «легитимным», другой же, — подготовленный Алексеевым, Собчаком и Шахраем, — «инициативным».

Итак, Конституционное совещание и Конституционная комиссия, 5 июня и 7 мая... Сопоставляя эти даты, можно сказать, что в начавшейся конституционной гонке Хасбулатов и K° выскочили вперед.

Решение о созыве Конституционной комиссии было принято без согласия Ельцина, являвшегося ее председателем (сам спикер и его заместитель Николай Рябов занимали посты заместителей председателя). По этой причине президентская сторона, в свою очередь, решила бойкотировать его. 6 мая Вячеслав Костиков выступил с заявлением по поводу «попытки отдельных лиц» созвать заседание Конституционной комиссии «в обход президента». По словам Костикова, такие попытки есть не что иное как «узурпация президентских полномочий»: Ельцин как председатель Конституционной комиссии «никому не делегировал своих прав на ее созыв»; соответственно, любые решения, принятые Комиссией, будут восприняты президентом как неправомерные.

Со своей стороны, ответственный секретарь КК Олег Румянцев обвинил Костикова в «вопиющей правовой безграмотности» и напомнил ему, что, согласно положению о Конституционной комиссии, ее пленарные заседания созываются либо председателем, либо его заместителем, либо наконец по их поручению — ответственным секретарем.

Несмотря на возражения Ельцина, заседание Конституционной комиссии все-таки состоялось. Как и было запланировано — 7 мая. Правда, на нем не было кворума, но эту деталь сочли несущественной. На заседании были сделаны ритуальные реверансы в адрес президентского проекта конституции — прозвучали слова о том, что он «содержит ряд положений, которые необходимо учесть при доработке проекта Конституции РФ». Вместе с тем говорилось и другое, — что документ представляет президента как «единственного гаранта прав и свобод, гаранта функционирования всех ветвей и структур власти, отношений субъектов федерации и центра». По словам Олега Румянцева, «президентский проект существенно нарушает баланс властей», «он ставит президента над всеми остальными ветвями власти, что характерно лишь для авторитарных государств».

В принятом постановлении утверждалось, что многие положения президентского проекта существенно ограничивают экономические, политические и гражданские права человека.

Выступая на заседании, Хасбулатов пока еще достаточно мягко заявил, что, по его мнению, новую конституцию вполне можно будет принять на съезде, — необходимое для этого количество голосов наберется.

Реакция Ельцина на заседание Конституционной комиссии последовала незамедлительно. На пресс-конференции 8 мая он вновь назвал его незаконным, поскольку «оно было созвано без его ведома как председателя Конституционной комиссии». Президент заявил, что намерен и дальше бороться за свой проект конституции: «Тот проект конституции, который был раньше (то есть проект Конституционной комиссии. — О.М.), Съездом фактически отвергнут, так как он его не вынес на обсуждение народа».

На следующий день в очередной раз о подготовке новой конституции высказался и Хасбулатов. Высказался уже весьма жестко. Он заявил, что за пределами Конституционной комиссии никакие собрания по этой проблеме «не имеют силы».

<<   [1] ... [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] ...  [98]  >> 

РЕКЛАМА


РЕКОМЕНДУЕМ
 

Российские реформы в цифрах и фактах

С.Меньшиков
- статьи по экономике России

Монитор реформы науки -
совместный проект Scientific.ru и Researcher-at.ru



 

Главная | Статьи западных экономистов | Статьи отечественных экономистов | Обращения к правительствам РФ | Джозеф Стиглиц | Отчет Счетной палаты о приватизации | Зарубежный опыт
Природная рента | Статьи в СМИ | Разное | Гостевая | Почта | Ссылки | Наши баннеры | Шутки
    Яндекс.Метрика

Copyright © RusRef 2002-2017. Копирование материалов сайта запрещено