РАЗДЕЛЫ


ПАРТНЕРЫ






Л.М. Млечин. «Горбачев и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция»

Столичные власти в декабре предупреждали, что в ближайшие дни в столице может разразиться продовольственный кризис. Мэр Москвы Гавриил Попов раздумывал над тем, что предпринять, если в городе начнется бунт. Юрий Лужков обратился в правительство России:

«Снабжение населения продовольственными товарами продолжает оставаться критическим… В январе 1992 года Москва может остаться без продовольствия».

Правительство ничем не могло помочь. Валютные резервы были фактически полностью исчерпаны, и от золотого запаса мало что осталось. Единственный выход из положения — стремительно проводить рыночные преобразования. Но эти настроения и ощущения уже забыты. А ведь именно поэтому начались гайдаровские реформы. Они были проведены, потому что страна уже падала в пропасть и надо было ее спасать.

Но для того, чтобы начать реформы, требовались политическая воля, программа и команда, готовая ее реализовать. Политической воли у Ельцина хватило бы на десятерых.

Над экономической программой России на госдачах в Архангельском трудились две группы экономистов. На даче № 6 команда, которую возглавлял министр силаевского правительства Евгений Федорович Сабуров, разрабатывала план преобразований для всего постсоветского пространства. На даче № 15 молодые ученые, которые признали Гайдара старшим, исходили из того, что политическая реальность требует сосредоточиться на спасении России — другие республики Москве не подчинятся.

Когда Ельцин в начале октября 1991 года познакомился с молодым экономистом Егором Тимуровичем Гайдаром, он понял, кому может поручить реформу. Удивительным образом эти два очень разных человека сразу нашли друг друга. Конечно, на Ельцина, как на всякого советского человека, действовала магия знаменитой фамилии. Ему приятно было видеть внука Аркадия Гайдара. Но Борис Николаевич не настолько сентиментальный человек, чтобы подчинять кадровые решения велению души. Он почувствовал в Егоре Тимуровиче то, что другим открылось значительно позже, — твердость и упорство. Ельцин 6 ноября назначил Гайдара вице-премьером по вопросам экономической политики и министром экономики и финансов.

Действия команды Гайдара были в значительной степени вынужденными — в надежде предотвратить катастрофу.

Советская система заготовок продовольствия, вспоминал Егор Тимурович, была основана не на заинтересованности производителей, а на принуждении — на жестких репрессивных мерах к тем, кто не выполнил задание по заготовкам. Для этого нужен был механизм принуждения. После августовского путча механизма не стало.

«Российские власти приняли решение не посылать продотряды в деревню, — писал Гайдар, — а формировать свободный рынок продовольствия».

Ситуация была настолько отчаянной, что действовать надо было не по правилам, немедленно, чтобы избежать катастрофы.

«Речь шла о развитии событий в ядерной державе, — вспоминал Гайдар, — стабильность которой во многом зависела от того, что будет происходить с продовольственным снабжением городов. Решение было одним из самых рискованных в мировой истории».

Указом президента России от 3 декабря 1991 года «О мерах по либерализации цен» с 2 января 1992 года 90 процентов розничных и 80 процентов оптовых цен освободили от государственного регулирования — словом, цены подскочили на все, кроме хлеба, молока, спиртного, коммунальных услуг, транспорта, нефти, газа и электричества. Ограничения на импорт были отменены, и это позволило наполнить магазины.

29 января президент подписал указ «О свободе торговли», который покончил с государственной монополией на торговлю, и это окончательно решило проблему дефицита товаров. Повсюду все что-то продавали, появились вещевые рынки, торговать стали круглосуточно. Большой вклад в заполнение прилавков товарами внесли челноки. Разрешили беспошлинно ввозить товары на сумму до пяти тысяч долларов — огромные по тем временам деньги. И челноки повезли в страну все то, чего так не хватало людям.

Но страна, увидев новые ценники, вздрогнула.

Охнули и депутаты Верховного Совета. Увидев, что реформы не приносят немедленных результатов, депутаты инстинктивно стали переходить в оппозицию, чтобы не нести ответственности. Побочным следствием реформ стала огромная инфляция, обесценение денег и безумный рост цен. К тому же Центральный банк — под давлением Верховного Совета — продолжал выдавать дешевые кредиты предприятиям, то есть накачивал экономику пустыми деньгами. Все это не могло не настроить людей против реформаторов. И чем дальше, тем сильнее становились нападки на правительство, а потом и на президента.

Борис Ельцин вспоминал:

«Правительство Гайдара работало с первых дней в ужасающей моральной обстановке, когда удары сыпались один за другим, когда стоял непрерывный свист и гвалт в прессе и парламенте. Им не дали практически никакого разгона и хотя бы относительной свободы…»

Отношение к самому Ельцину тоже переменилось. Вал критики, которая раньше распределялась между ним и Горбачевым (второму доставалось неизмеримо больше), теперь обрушился на него одного. Над ним стали ерничать, подмечая все неуклюжие слова и действия. Демократическое движение распадалось на глазах, а противники реформ, напротив, объединялись. Причем тон задавала опасная, агрессивная оппозиция.

В июне 1992 года начались первые массовые протесты против роста цен с лозунгами «Долой правительство!». Собравшаяся возле телевизионного центра в Останкино толпа требовала судить «сатанистов-сионистов Ельцина», потом устроила там палаточный городок и приступила к планомерной осаде телевидения. Новая власть, которая еще недавно сама собирала антиправительственные митинги и ненавидела ОМОН, не знала, как ей следует поступить.

Против президента Ельцина выступили и два его видных соратника — вице-президент Руцкой и председатель Верховного Совета Хасбулатов.

После выборов об Александре Владимировиче Руцком забыли. Ельцину и его команде он был просто не нужен. Его воспринимали как архитектурное излишество.

Борис Николаевич говорил об этом совершенно откровенно:

«Руцкой считал, что вице-президент — это, если по-простому, первый заместитель президента… Внутренне не желал принимать ситуацию, при которой сразу несколько ключевых фигур в российском руководстве, включая вице-премьеров, играют в политике гораздо более весомую роль, чем он».

В аппарате Ельцина исходили из того, что Руцкой выполнил свое дело и теперь может отдыхать, то есть наслаждаться чисто представительскими функциями. Когда Ельцин переехал в Кремль, Руцкого сначала даже не взяли с собой. Но вице-президент жаждал деятельности. Он приходил на заседания правительства и садился по левую руку от Ельцина. Считал, что если народ выбрал их двоих, то они вдвоем и должны управлять страной. А ему словно в насмешку подчинили комитеты по санитарно-эпидемиологическому надзору, по надзору за безопасным ведением работ в промышленности, по стандартизации, метрологии и сертификации…

Фактически вторым человеком в Кремле был не вице-президент, а скромный преподаватель марксизма-ленинизма Геннадий Эдуардович Бурбулис. Он тоже был из Свердловска, но Ельцин его раньше не знал. Бурбулис — одна из самых интересных и мистических (вокруг него сложилось множество мифов и слухов) фигур в современной российской истории. Примерно два года он был ближайшим соратником Ельцина.

<<   [1] ... [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] ...  [115]  >> 

РЕКЛАМА


РЕКОМЕНДУЕМ
 

Российские реформы в цифрах и фактах

С.Меньшиков
- статьи по экономике России

Монитор реформы науки -
совместный проект Scientific.ru и Researcher-at.ru



 

Главная | Статьи западных экономистов | Статьи отечественных экономистов | Обращения к правительствам РФ | Джозеф Стиглиц | Отчет Счетной палаты о приватизации | Зарубежный опыт
Природная рента | Статьи в СМИ | Разное | Гостевая | Почта | Ссылки | Наши баннеры | Шутки
    Яндекс.Метрика

Copyright © RusRef 2002-2017. Копирование материалов сайта запрещено