РАЗДЕЛЫ


ПАРТНЕРЫ






Л.М. Млечин. «Горбачев и Ельцин. Революция, реформы и контрреволюция»

— Сергей Михайлович, зачем вам пистолет? Неужели вы действительно будете стрелять?

Он посмотрел на меня и говорит:

— Да!»

Бурбулис позвонил Крючкову:

— Вся ответственность за возможное кровопролитие ляжет на вас! Вы это понимаете?.. Если понимаете, то отдайте приказ о выводе войск из Москвы!

Ельцин своими указами объявил членов ГКЧП уголовными преступниками и объяснил, что исполнение их приказов равносильно соучастию в преступлениях. Он требовал задержать руководителей переворота. Твердость и определенность поведения Ельцина создавали новую реальность. Местные руководители как минимум сохраняли нейтралитет и не спешили исполнять указания путчистов.

Своим указом Ельцин подчинил себе армейские части, органы МВД и КГБ, расположенные на территории России. Это предоставляло ему формальный повод отдавать им распоряжения. Отдельным указом Борис Николаевич принял на себя командование Вооруженными силами Союза ССР на территории РСФСР.

ГКЧП, разумеется, в ответ объявил все указы Ельцина и российской власти недействительными. Но слова путчистов не имели значения. Все ждали: решатся ли люди, засевшие в Кремле, взять штурмом Белый дом, силой подавить главный очаг сопротивления, арестовать Ельцина и его окружение?

19 августа 1991 года ГКЧП подготовил документ, определив судьбу российского руководства:

«1. Для обеспечения порядка и безусловного выполнения ре-шений Государственного комитета по чрезвычайному положению предпринять меры по оперативному интернированию лиц из числа руководства РСФСР в соответствии с оформленными Прокуратурой СССР документами…»

В этом списке, который открывался именем Ельцина, были перечислены все люди из его ближайшего окружения. Это распоряжение не было реализовано, потому что, к счастью для страны, путчисты оказались ни на что не годными организаторами.

Заместитель министра обороны генерал Валентин Варенников, находившийся в Киеве и недовольный медлительностью ГКЧП, прислал возмущенную шифротелеграмму: «Взоры всего народа, всех воинов обращены сейчас к Москве. Мы убедительно просим немедленно принять меры по ликвидации группы авантюриста Ельцина Б.Н., здание правительства РСФСР необходимо немедленно надежно блокировать, лишить его водоисточников, электроэнергии, телефонной и радиосвязи…»

Если бы путч возглавляли такие люди, как Варенников, история могла бы пойти иным, кровавым путем.

К Красному дому на Тверской, где расположились Моссовет и мэрия, подошла танковая колонна. В кабинет Юрия Михайловича Лужкова, тогда премьера правительства Москвы, вошел генерал и доложил, что колонна прибыла для охраны Моссовета.

Лужков, по словам присутствующих, ответил крайне эмоционально, поэтому некоторые слова придется опустить:

— А ты мне тут … не нужен со своей охраной. В Москве и так полный порядок. Так что разворачивайтесь и … отсюда.

— Есть, — ответил генерал и ушел.

«Через несколько минут уходит и колонна танков, — вспоминает Евгений Савостьянов, в ту пору работавший в Красном доме. — Этот эпизод хорошо характеризует общий раздрай, непонимание ситуации, неопределенность целей и стремление подстраховаться на всякий случай, не проявляя излишнего рвения, столь характерные для всех, кто помимо собственной воли был вовлечен в авантюру ГКЧП».

Дни были жаркие. Закончив совещание, Юрий Лужков сидел в одной майке. Удивленно заметил:

— Путч — сложнейшая хозяйственная операция, а мы их солдат кормим…

20 августа пять часов шел митинг перед Белым домом. Там стояли самые разные люди. Были совсем странные, искавшие приключений, и пьяные, и полууголовники. Но абсолютное большинство составляли москвичи, которые искренне не хотели поворота назад и были возмущены попыткой решить их судьбу без их участия. Сюда стянулось немало людей с оружием — омоновцы, милиционеры, бывшие афганцы.

В дни событий в здании находилось примерно двести сорок депутатов и с ними две сотни сотрудников аппарата Верховного Совета. Они выступали, писали и раздавали листовки. Их развозили по аэродромам и просили летчиков взять с собой. Депутаты звонили в свои округа и рассказывали, что происходит. Часть депутатов разъехались по воинским частям — в училище имени Верховного Совета РСФСР, дивизию имени Дзержинского, батальон и полк связи в Сокольниках, в спецназ, стоявший в Теплом Стане. Исходили из того, что в любую минуту Белый дом может быть захвачен. Подготовка к штурму Белого дома действительно шла.

Председатель КГБ Крючков и министр обороны Язов приказали своим заместителям Ачалову и Агееву подготовить к концу дня 20 августа план захвата Белого дома — операцию под кодовым названием «Гром». Штурм назначили на три часа ночи 21 августа.

Генерал Варенников, вернувшийся из Киева, приказал выделить для атаки Белого дома три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов. Войска должны были рассеять толпу, подавить сопротивление, а бойцы «Альфы» — захватить здание.

20 августа командир «Альфы» Герой Советского Союза генерал-майор Виктор Федорович Карпухин передал подчиненным приказ:

— В три часа ночи предстоит штурмовать Белый дом. Нам будут приданы спецназ министерства обороны, люди из ВДВ, МВД, бронетехника и будет оказана вертолетная поддержка. Готовьте операцию: «Альфа» — основная…

Пятый этаж забаррикадировали. Приемная Ельцина была полна людей. Некоторые депутаты обзавелись оружием. Секретарь президиума Верховного Совета РСФСР Сергей Александрович Филатов встал у окна, ему тут же посоветовали отойти: в окне он прекрасная мишень для снайперов, засевших на крыше гостиницы «Украина».

В шесть вечера по громкой связи Белого дома передали, что ночью возможен его штурм. Женщин попросили покинуть здание. Однако люди не расходились. Некоторые из участников тех событий теперь испытывают разочарование: все пошло иначе, не так, как думали в те дни. Но по-прежнему считают, что нельзя было поступить по-другому.

— Я участвовал в этих событиях, — вспоминал замечательный артист Лев Константинович Дуров. — Горжусь медалью «Защитник Отечества», а главное — дюралевым крестиком, который мне вручили чуть ли не сразу в конце августа. И сегодня я не отказываюсь от этого, одного из важнейших поступков в моей жизни.

— Это был искренний порыв души, — считает известный литературовед Людмила Ивановна Сараскина. — Мы боялись, что завоевания перестройки — личностная свобода, свобода слова, гласность — будут у нас отобраны. Помню, как стояла, прижавшись к боку танка, и вглядывалась в лица солдат, пытаясь уловить малейший намек на улыбку, увидеть проблеск хоть какого-то расположения к нам, думала, что, если это увижу, значит, он стрелять не будет…

Один из депутатов позвонил коллеге в Моссовет:

— Давайте прощаться, сейчас начнется штурм. Постарайтесь сберечь людей. И тогда лет через десять можно будет попытаться еще раз…

Ночью в Белом доме возле кабинета президента дежурил автоматчик, а сам он в этот момент спал в небольшой комнатке.

«Ночи Ельцин проводил на разных этажах — от третьего до пятого, — вспоминает Коржаков. — С 19-го на 20-е Борис Николаевич спал в кабинете врача — туда поставили кровать, окна кабинета выходили во внутренний двор, поэтому в случае перестрелки не стоило опасаться случайной пули или осколка… На пятом, президентском, этаже около каждой двери выстроили целую систему баррикад — мы их называли “полосой препятствий”».

<<   [1] ... [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] ...  [115]  >> 

РЕКЛАМА


РЕКОМЕНДУЕМ
 

Российские реформы в цифрах и фактах

С.Меньшиков
- статьи по экономике России

Монитор реформы науки -
совместный проект Scientific.ru и Researcher-at.ru



 

Главная | Статьи западных экономистов | Статьи отечественных экономистов | Обращения к правительствам РФ | Джозеф Стиглиц | Отчет Счетной палаты о приватизации | Зарубежный опыт
Природная рента | Статьи в СМИ | Разное | Гостевая | Почта | Ссылки | Наши баннеры | Шутки
    Яндекс.Метрика

Copyright © RusRef 2002-2017. Копирование материалов сайта запрещено