РАЗДЕЛЫ


ПАРТНЕРЫ






О. Мороз. «Хроника либеральной революции»

— Скоков возглавляет сейчас очень ответственный участок работы, является секретарем Совета безопасности, становление которого сейчас только идет, и пока еще эта работа дается трудно... Поэтому мое предложение: на пост председателя Совета Министров предлагаю кандидатуру Черномырдина Виктора Степановича.

Зал, давно не аплодировавший президенту, встретил эти его слова рукоплесканиями. Как же: Черномырдин — «крепкий хозяйственник», обеими ногами стоящий на земле. Это как раз то, о чем большинство депутатов мечтало все последние месяцы.

Хасбулатов пригласил Черномырдина на трибуну и предложил депутатам задавать ему вопросы. Виктор Аксючиц попытался загнать фаворита в ту же ловушку, в какую его коллеги незадолго перед тем загнали Каданникова, — спросил, как он относится к оценке Верховным Советом деятельности «предыдущего» правительства, которая трижды была отрицательной. И еще вопрос: если он, Черномырдин, будет избран, предложит ли в правительство кандидатуры Гайдара и Козырева (две самые ненавистные тогда для депутатов фигуры; Чубайс еще не успел таковой стать)? Однако Хасбулатов вовремя спохватился и освободил Черномырдина от необходимости отвечать на эти вопросы, сославшись на «некоторые моменты, связанные с этикой, тактом и т. д.»: кандидатура Черномырдина вполне устраивала спикера. С вопросами решили покончить и приступить к голосованию. Быстренько проголосовали, не прибегая к помощи кабин, электронным способом. Единственный кандидат получил большинство в 721 голос.

Вновь выйдя на трибуну, Черномырдин поблагодарил депутатов за доверие, произнес все, какие от него ожидались, слова:

— Я за реформу, за углубление реформы, но без обнищания нашего народа (Аплодисменты). Я за то правительство, которое сумеет это сделать вместе с нашим народом, вместе с президентом, Съездом (Аплодисменты).

Упивающийся победой Хасбулатов благодушно вставил реплику:

— С Верховным Советом тоже, надеюсь?

Ну, как же, как же. Куда ж мы без Верховного Совета и его начальника?

Сразу после голосования Егор Гайдар заявил журналистам, что уходит в отставку. На вопрос о ближайших планах ответил коротко: «Хорошенько выспаться».

Итак, главная цель, которую ставила для себя оппозиция на съезде — устранение Гайдара, — была достигнута. На смену ему, ученому-экономисту, раздражающему депутатов своим интеллектом, эрудицией, образованностью, интеллигентностью, пришел «красный директор» — человек генетически родственный, близкий и понятный большинству нардепов. Свой в доску. Это было, пожалуй, одно из самых крупных поражений Ельцина за все годы его правления. Именно так расценили случившееся демократы. Отец Глеб Якунин: «Колоссальное поражение. Самое ужасное, что этого не понимает сам президент». Сергей Юшенков: «Это не поражение демократов, а сокрушительный разгром».

Ельцин вполне мог бы этого поражения избежать. Причем избежать, опираясь на принятое соглашение «О стабилизации конституционного строя Российской Федерации». Достаточно было предложить на пост премьера не Черномырдина, а Гайдара и после того, как депутаты второй раз провалили бы его, назначить Егора Тимуровича вновь и.о. председателя правительства на следующие три месяца.

Скажете — ну что такое три месяца? Стоило ли из-за такой мелочи ломать копья? О, в то время это был весьма значительный срок: за три месяца многое можно было сделать. Главное же — при таком повороте событий Ельцин не вышел бы со съезда побитым, потерпевшим сокрушительное поражение, он сохранил бы лицо.

Почему он капитулировал? Трудно сказать. Побоялся импичмента? Возможно. Не исключено также, что понял: больше не в состоянии нести на своих плечах ответственность за тяжелое положение в стране. Меняя премьера, он как бы снимал с себя этот груз...

Почему в России так ненавидят реформаторов

(Заметки на полях)

Есть какая-то роковая закономерность, как в России рождаются, а после глохнут все благие начинания, призванные сократить разрыв между нами и другими странами, ушедшими вперед.

В начале позапрошлого века император Александр I, вступивший на престол после чрезмерно деспотического, как считалось, правления своего отца Павла I, пожелал «расширить в России свободу». Как именно это сделать, он имел представление самое смутное. Точно так же, как смутное представление об этом имели Горбачев и Ельцин. В таких случаях правитель обычно призывает на помощь человека сведущего и компетентного. Александр в качестве такового выбрал графа Сперанского.

Основная идея этого реформатора — одного из подлинно великих людей России — заключалась в том, чтобы посредством законов и установлений «утвердить власть правительства на началах постоянных и тем самым сообщить действию сей власти более правильности, достоинства и истинной силы». Другими словами — заменить властный произвол законом.

Среди прочего, Сперанский реорганизовал Госсовет — сделал его реально действующим законосовещательным органом при императоре, добился принятия «финансового плана», то есть, по-современному, бюджета, на 1810 год, подготовил манифесты о прекращении выпуска «пустых» денег, о сокращении государственных расходов и повышении доходов, о преобразовании монетной системы и упорядочении внешней торговли, перестроил министерства, обозначив для каждого четкую сферу деятельности... Короче говоря, во многом сделал то, что и в начале девяностых годов прошлого века, почти двести лет спустя, пытались сделать тогдашние российские реформаторы, причем с переменным успехом (вспомним хотя бы ту же борьбу с накачкой экономики «пустыми» деньгами, нечеловеческие усилия, которые приходилось прилагать всякий раз, чтобы «пробить» более или менее реальный бюджет страны).

И что же? По мере того как Сперанский осуществлял свои преобразования, ненависть к нему в различных слоях российского общества все росла и росла. Ропот поднимался всеобщий. В чем только не обвиняли его! Даже мудрейшие, образованнейшие люди, такие, как Карамзин, ругали правительство за «излишнюю любовь к преобразованиям, которые потрясают основу империи и благотворность которых остается сомнительной».

Не правда ли, знакомая песня? Сколько раз в последние годы мы слышали и про бессмысленное реформаторство, и про перемены ради перемен, и про пренебрежение благом человека в ходе проводимых преобразований...

Среди прочего, Сперанскому ставили в вину и то, что он, мол, действует по наущению и в угоду чужеземцам. Снова чувствуете аналогию? Точно так же Гайдара и его коллег кликушески упрекали, что они, дескать, пляшут под дудку американцев и Международного валютного фонда (бывало, упоминали еще и ЦРУ). Сперанского шпыняли за то, что он, мол, снюхался с французами, совершил государственную измену. И первая русская победа в начинавшемся тогда противоборстве с Наполеоном отмечалась не после Бородина и не после Тарутина, а в тот момент, когда был смещен и отправлен под конвоем в ссылку граф Сперанский.

«Весть о падении Сперанского разнеслась по всей России и вызвала всеобщее одобрение и восторг не только в столице, но и в провинции, — пишет историк Николай Шильдер. — Удаление ненавистного государственного секретаря вполне удовлетворяло желаниям огромного большинства русского населения, и свидетельства современников не позволяют сомневаться, что ссылку Сперанского торжествовали как первую победу над французами. Дух патриотизма и приверженности к правительству был пробужден и укреплен во всех сословиях...»

Как все это похоже на события последних лет! Человек, пытающийся установить мало-мальски разумный порядок в стране, погрязшей в хаосе и бардаке, становится не просто жертвой интриг со стороны соперников-политиканов, домогающихся власти, — это было бы еще понятно, — но превращается в объект всеобщих нападок. В нем видят источник всех зол. А когда он наконец падает под градом обрушившихся на него каменьев, это вызывает «подъем патриотического духа». Вот уж действительно — умом Россию не понять. Тут в самом деле есть какая-то мистика. Словно бы какая-то неведомая Черная сила довлеет над нашей страной, над нашим народом.

Нередко кое-кто из «глубоких современных мыслителей» уверяет, что реформы девяностых годов шли так тяжело и медленно по той причине, что они были затеяны не снизу, а сверху. Когда я слышу подобные утверждения, мне хочется громко хохотать. Господи, да когда же на Руси хотя бы мало-мальски успешные реформы проводились не сверху?

Петровские преобразования потому и имели успех, что их всей мощью своей неукротимой энергии проводил сам император. Точно так же обстояло дело и с величайшим российским деянием XIX века — освобождением крестьян. Черепаший темп, тягомотность, непоследовательность российских реформ, проводившихся при Горбачеве и Ельцине, проистекали вовсе не из-за того, что они велись сверху, а как раз потому, что — НЕ С САМОГО ВЕРХУ. Горбачев и Ельцин, точно так же как Александр I, начиная свои преобразования, желали России чего-то такого этакого — чего, они и сами толком не знали. Тех же, кто знал, как Сперанский, как Гайдар, они поддерживали вполсилы, в треть силы. Да и то на первых порах. После же, когда находили это политически выгодным, спокойно «сдавали». Родная стихия этих политических деятелей — постоянные колебания.

Главное, однако, в том, что и самые успешные российские реформы, проводившиеся С САМОГО ВЕРХУ, встречались в штыки Россией — той самой, которую умом не понять и аршином общим не измерить. И завершались они совсем не тем результатом, какой ожидался.

Взять то же освобождение крестьян, со всем тщанием подготовленное и осуществленное государем и его помощниками, в первую очередь Яковом Ростовцевым и Николаем Милютиным. Хотя это освобождение случилось в России опять-таки намного позже, чем в Западной Европе (мы ведь, говоря словами Гайдара, — «догоняющая цивилизация»), оно имело ряд преимуществ по сравнению с аналогичной реформой на Западе, — прежде всего то, что крестьяне были отпущены на волю вместе с землей.

Однако вскоре выяснилось, что жизнь получивших свободу крестьян не стала лучше. Все уперлось в «личности освобождаемых». «...Пьянство, отсутствие нравственных качеств, необходимых для успешного хозяйничанья, склонность продавать землю, обеднение и обнищание, стремление бросать родные места и переселяться в другие местности с медовыми реками и кисельными берегами, — все это выяснилось с такою силою в первые двадцать лет после освобождения крестьян, что над всем этим нельзя было не задуматься самым серьезным образом», — писал в 1901 году Ростислав Сементковский.

И снова возникает аналогия с сегодняшними временами. Смешные разговоры о «человеческом факторе», зазвучавшие на заре перестройки, вроде бы давно заглохли. А зря. По мере продвижения ельцинско-гайдаровских реформ опять-таки наблюдалось массовое верчение головами в попытке заприметить где-нибудь эти самые медовые реки и кисельные берега. А поскольку таковых берегов и рек нигде не было видно, тут сразу же и наступало массовое охлаждение к свершаемым преобразованиям.

Недаром же наш любимый сказочный герой — возлежащий на печке Иван-дурак, который знает только один способ, как въехать в рай, — с помощью волшебного Конька-Горбунка либо такой же волшебной щуки.

Почти все то же самое сталось и с третьей великой российской реформой — реформой Петра Столыпина. К моменту, когда он ее начал, крестьянская община превратилась почти в такую же удавку, не дававшую воздуху ни хозяйству, ни человеческой личности, как крепостничество. Однако столыпинская идея о выделении хуторян-фермеров из общины самими же крестьянами в первую очередь и была с негодованием отвергаема. Хотя, казалось бы, им ли не радоваться возможности обзавестись собственным отдельным хозяйством, начать работать не на «мир», где, как после и в колхозе, полно было лодырей, а на себя.

Вот как описывает князь Сергей Трубецкой крестьянскую реакцию на это нововведение. На его вопрос, выделился ли кто-нибудь из их общины (дело было уже в 1912 году), старики-крестьяне из соседней с имением Трубецких деревни отвечают: «Нет, не выделился. И ошибется тот, кто выделится». — «А почему?» — «А потому, что палить его будем. Так уж решили — значит, не выделяйся!».

«Палить его будем» — вот и весь сказ. Чем это отличается от того, как советские алкаши-колхознички подпускали красного петуха трудягам-фермерам? Не выделяйся. Не высовывайся. Живи, как мы.

Что касается отношений Николая и Столыпина, они — почти полная копия отношений Сперанского и Александра I: вначале — всяческая ласка и поощрение со стороны его величества, затем — полное охлаждение.

А под конец, в случае Столыпина, — еще и пуля. От благодарной России.

И все же в нас неизменно живет вера, что, даже пребывая в стоячем болоте, даже двигаясь вспять, обратно нормальному направлению движения, мы каким-то непостижимым образом способны далеко опередить другие-прочие страны и континенты. Не Гоголь ли первый поддержал нас в этой вере — посреди беспросветного николаевского застоя, посреди повествования обо всех этих бессмертных чичиковых, маниловых, ноздревых, собакевичах выкрикнул вдруг: «Русь, куда же несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле. И, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

Вот ведь как. Уже и догонять никого не надо. Сами все уступают дорогу. У нас свой особый путь, свой особый скок. И вот мы уже летим впереди всех. Даром, что в карете нашей засел примитивный аферист-шаромыжник.

Ах, как все это приятно для национального честолюбия! Как ласкает его! Ничего не делай и — знай себе лети. Но сказка про удалой полет русской тройки льстила также и недавним социальным эспериментаторам-коммунистам. Запутавшимся в лабиринтах своих эспериментов. Не случайно этот авторский монолог, это лирическое отступление так любили в советские времена. Помню, наизусть заставляли учить на уроках литературы (не знаю, как сейчас). Весьма кстати пришелся классик большевикам, пролагавшим свой особый путь. Как после выяснилось — путь в никуда.

<<   [1] ... [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] ...  [98]  >> 

РЕКЛАМА


РЕКОМЕНДУЕМ
 

Российские реформы в цифрах и фактах

С.Меньшиков
- статьи по экономике России

Монитор реформы науки -
совместный проект Scientific.ru и Researcher-at.ru



 

Главная | Статьи западных экономистов | Статьи отечественных экономистов | Обращения к правительствам РФ | Джозеф Стиглиц | Отчет Счетной палаты о приватизации | Зарубежный опыт
Природная рента | Статьи в СМИ | Разное | Гостевая | Почта | Ссылки | Наши баннеры | Шутки
    Яндекс.Метрика

Copyright © RusRef 2002-2017. Копирование материалов сайта запрещено