РАЗДЕЛЫ


ПАРТНЕРЫ






О. Мороз. «Хроника либеральной революции»

Бывшие защитники Белого дома поднимают цифру погибших еще выше, утверждая, что погибли 800—900 человек.

Тем не менее, следователи продолжают утверждать, что составленный ими список — практически исчерпывающий; если кого-то из погибших они и не установили, то не более двоих-троих...

Непрофессионализм или предательство?

Чем объяснить, что московская милиция и ОМОН так плохо сработали во второй половине дня 3 октября? Боевики без труда прорывали цепи омоновцев, причем по той же схеме, как и 1 мая. То есть никаких уроков из майских событий извлечено не было. Без сопротивления была сдана мэрия. 4 октября не был даже оцеплен район боевых действий, так что за ними, подвергаясь реальной опасности, наблюдали толпы зевак (в результате многие из них, не подозревавшие об этой опасности, погибли)... Можно еще долго перечислять примеры бездарных действий или полного бездействия милицейского руководства, которые с большой натяжкой можно отнести лишь на счет непрофессионализма — на ум приходит и кое-что другое. И после всего этого министру Виктору Ерину присваивается звание Героя Советского Союза... Пардон, Героя Российской Федерации. Многие тогда задавали себе вопрос — за какие такие подвиги?

По существу, ничего не делало и Министерство безопасности. В печати тогда приводились слова заместителя министра, начальника управления МБ по Москве и Московской области Евгения Савостьянова, сказанные им вскоре после захвата мэрии путчистами, — у него, дескать, нет приказа что-либо предпринимать, да и вообще в Москве и поблизости не имеется верных частей. Сообщалось также, что всю ночь с 3 на 4 октября коллегия МБ занималась тем, что определяла свое отношение к происходящему. Мы, наверное, так и не узнаем, кто позволил свободно уйти из Белого дома через ходы прокладки коммуникаций неизвестному числу вооруженных мятежников, хотя задача предотвратить такой уход была поставлена перед МБ. Никто за это, разумеется, не ответил. И снова в итоге — орден на грудь министра Николая Голушко...

Почему так долго тянул с вводом войск в столицу министр обороны Павел Грачев? На протяжении многих часов передавалась одна и та же информация, — что войска «выдвигаются на позиции» в Москве, что они «следуют по заданным маршрутам» и т. д. А войска все не появлялись и не появлялись. Как прозрачное подтверждение ненадежности силовых министерств большинство россиян восприняли телевизионное обращение первого вице-премьера Егора Гайдара. В общем, было полное ощущение: еще бы немножко, еще бы чуть-чуть, еще бы самая малая толика военного успеха ачаловцев-макашовцев, и силовые министерства во главе с завтрашними героями-орденоносцами оказались бы по ту сторону баррикад...

Егор Гайдар:

— Обсуждая события 3—4 октября, надо четко себе представлять: победа демократов отнюдь не была жестко предопределена. МИР СТОЯЛ НА ПОРОГЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ПОРАЖЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ДЕМОКРАТИИ (выделено мной. — О.М.).

Демократы празднуют победу

Но поражения все-таки не случилось. Случилась победа. В соответствии с указом президента Министерство юстиции приостановило деятельность ряда общественных объединений, принявших участие в мятеже. В их число попали ФНС, РКРП, Союз офицеров, Объединенный фронт трудящихся России, Союз «Щит», РКСМ, «Трудовая Россия».

Вечером 4-го Общественный комитет демократических организаций России призвал Ельцина пойти дальше — в полной мере реализовать политические преимущества, которые он получил после подавления мятежа, и навсегда покончить с прокоммунистической оппозиций.

С подобными требованиями выступили тогда многие. Александр Николаевич Яковлев, например, вскоре после событий заявил:

«Для того, чтобы предотвратить угрозу фашизма, необходимо издать указ, запрещающий деятельность необольшевистских партий и всех организаций подобной ориентации... Таким организациям нет места в цивилизованном мире».

Пожалуй, самый совестливый из живших в ту пору русских писателей, Виктор Астафьев, хоть и не говорил прямо о запретах, но это читалось между строк в его острой реакции на октябрьские события:

«Все-таки случилось. Большевистские стервятники все же пустили еще раз кровь русскому народу. За кровь эту, за горе, за беду ответственны все мы — рабочие, крестьяне, интеллигенция, но прежде всего виноват президент, которого предупреждали, призывали, заклинали быть построже с наглой оппозицией. Просили предпринять меры безопасности, не заигрывать с коммунистами, не идти на поводу провокационного Конституционного Суда, председатель которого Зорькин сыграл самую подлую роль в развитии кровавых событий... Нет, благодушествовали, разговоры разговаривали, увещевали в ответ на оскорбления и призывы к реваншу... И не восторжествуй Божья справедливость, удайся провокация Руцкого и Хабулатова, столичные и затаившиеся в провинции злобные реваншисты показали бы сюсюкающим о гуманности либералам и самому президенту — тут же без суда и следствия головы бы отрубили».

Вот такая была альтернатива «расстрелу парламента», о котором многие нынче только и упоминают, говоря об октябрьских событиях.

К сожалению, Ельцин так и не нашел в себе силы раз и навсегда покончить с экстремистами, второй раз упустив исключительно благоприятную возможность для этого (в первый раз она была упущена после августа 1991 года).

Если во время самих событий Кремль избегал говорить о том, какая именно часть Советов выступила на стороне Хасбулатова и Руцкого, теперь, по окончании острой фазы конфликта, правду можно уже было не скрывать. Выступая 6 октября по телевидению, Ельцин, среди прочего, отметил, что за крайнее обострение ситуации в столице страны прямую ответственность несет БОЛЬШИНСТВО (выделено мной. — О.М.) органов Советской власти. «Система Советов проявила полное пренебрежение к безопасности государства и его граждан, сама поставила точку в политической борьбе», — сказал президент. Как логическое следствие этого — «Советы, которые встали на непримиримую позицию, должны сейчас не приспосабливаться к новой ситуации, а принять достойные и мужественные решения о самороспуске и уйти мирно, по-человечески, без потрясений и скандалов». По словам Ельцина, нужно в кратчайшие сроки продумать механизм трансформации Советов в нормальные органы представительной власти.

Крах «самой прибыльной» политики

На чью поддержку рассчитывали политические авантюристы типа Хасбулатова и Руцкого, затевая противоборство с президентом? Мы уже говорили — на поддержку силовых структур, Советов. Если же брать шире, вожаки антиреформаторского движения прежде всего надеялись на поддержку народа.

Егор Гайдар:

— Начиная с марша голодных очередей ноября — декабря 1991 года эти вожаки были искренне убеждены, что нашу политику народ не может поддержать, более того он непременно восстанет. И они, эти вожаки, должны стать во главе восстания... Ставка была сделана на то, что единственно прибыльная политика — это политика оппозиции по отношению к проводимому курсу реформ. Именно отсюда, кстати говоря, поразительный просчет оппозиционеров, когда они настояли поставить на апрельский референдум второй вопрос — о доверии социально-экономической политике правительства. Причем в максимально провокационной форме, с заведомой уверенностью, что на такой вопрос можно получить только отрицательный ответ. Однако большинство людей ответили на него положительно. То же самое было во время событий с 21 сентября по 4 октября. Конечно, шла массовая мобилизация сторонников Белого дома. Отправлялись красные дружины из российских градов и весей. Из зарубежных государств. И в какой-то момент стало казаться, в том числе и тем людям, которые управляли этим процессом, что действительно есть народная поддержка. И вот-вот грянет народная революция против авторитарного, продажного режима. Этого не случилось, массовой народной поддержки не было. На защиту Белого дома пришли 5 тысяч боевиков, а не десятки тысяч граждан, как в августе 1991-го. Это-то и определило поражение мятежников.

ПОДВОДЯ ИТОГИ

Как это называется

Чем далее мы уходим от октября 1993-го, тем прочнее за случившимся тогда в Москве некоторые закрепляют не раз уже здесь упомянутое короткое броское клише — «расстрел парламента». Это лживое обозначение тех событий. То есть обстрел, или расстрел, Белого дома — назовите, как хотите, — в ходе его штурма действительно был. Но словосочетание «расстрел парламента» несет в себе политическую оценку случившегося: дескать, имелся в России этакий оплот демократии — парламент, — а некие злыдни — сторонники президента — ни с того, ни с сего взяли и расстреляли его, растоптали ростки демократии. На самом деле, мы видели, нет ничего более далекого от действительности. Тогдашние Верховный Совет и Съезд народных депутатов представляли собой не оплот демократии, а оплот контрреформации, реваншизма, штаб непримиримой оппозиции, стремившейся остановить начавшиеся в стране преобразования, вернуть ее в исходное — существовавшее до января 1992 года — положение.

До того как правительственные войска предприняли штурм Белого дома, были дикие побоища, устроенные боевиками — сторонниками Хасбулатова и Руцкого, на столичных улицах, был вооруженный захват гостиницы «Мир», московской мэрии, попытки овладеть телецентром «Останкино», зданием ИТАР-ТАСС... Были громогласные приказы Руцкого и Хасбулатова захватить ключевые объекты столицы, в том числе Кремль. Те, кто привычно дудят о «расстреле парламента», пытаются тем самым вытравить из памяти людской все, что предшествовало штурму Белого дома, возложить всю вину за случившееся на тогдашнего президента и правительство. Точное название событий 3—4 октября — иное: вооруженный мятеж. Мятеж, поднятый Хасбулатовым, Руцким и иже с ними.

Природа вещей сильнее конституций

На это возражают: начало всему положил все-таки Ельцин. Разогнав ВС и Съезд, он нарушил Конституцию, вышел, так сказать, за рамки правового поля. Однако то, что называлось тогда правовым полем, конституционным полем, на самом деле было конституционным беспределом. Получив в Верховном Совете и на Съезде подавляющее большинство, противники Ельцина, как говорится, «пошли вразнос». Штопая старую, советского образца, Конституцию, они принимали конституционные законы, какие только их душа желала. Не оглядываясь на исполнительную власть. На народ, проголосовавший на апрельском референдуме за реформы. Не оглядываясь, кстати говоря, и на собственное одобрение этих реформ на V съезде. В результате депутаты фактически наделили себя — точнее, спикера ВС Хасбулатова — абсолютной властью. Мощное сопротивление реформам, оказанное большинством депутатского корпуса, представительной властью на местах, привело к тому, что реформы просто буксовали на месте, а экономическая ситуация в стране стремительно приближалась к катастрофе (от одного берега оттолкнулись, а к другому никак не могли приблизиться). Депутатов это мало беспокоило, поскольку главным их девизом было — «Чем хуже — тем лучше!». Лучше для них. Ибо ухудшение экономической ситуации восстанавливало против реформ население, то есть расширяло социальную базу контрреформации. Надо было что-то делать. Нельзя было больше мириться с двоевластием в стране. Ельцин долго медлил, колебался, но в конце концов решился на роспуск парламента.

Что касается Конституции, очень смешно было наблюдать, как коммунисты и их союзники, привыкшие вытирать о конституцию ноги, занимавшиеся этим в течение десятилетий, вдруг воспылали к ней горячей любовью, сделались ее ярыми защитниками. Бились в истерике, доказывая, как они ее обожают.

Разумеется, формально они были правы: Ельцин действительно нарушил Конституцию (хотя и сами депутаты ее многократно нарушали!). Но еще древние высмеивали приверженцев тезиса «Пусть погибнет мир, но восторжествует юстиция!». При такой альтернативе нормальные люди все-таки выбирают не гибель мира, не гибель своей страны, а выход за рамки губительных юридических норм. Именно такой выбор сделал тогда Ельцин.

Кстати, он далеко не единственный из крупных государственных деятелей — причем деятелей современной эпохи, — кто считал возможным подобный выбор. Вспомнить хотя бы того же генерала де Голля. Стиль его правления был таков, что он без колебаний шел на нарушение конституции. Причем в ситуациях, где необходимость этого была гораздо менее очевидной, чем в случае Ельцина. Так, в 1962 году генерал задумал изменить порядок выборов президента. Согласно Основному закону, главу государства избирали 80 тысяч выборщиков. Де Голль же решил, что его должен избирать весь народ: по мнению генерала, именно такой порядок способен придать президенту статус выразителя воли всей нации. Согласно конституции, для любого ее изменения требовалось соответствующее решение Национального собрания и Сената. Зная, что большинство депутатов отрицательно относятся к намеченной им реформе, де Голль сразу вынес ее на референдум. Поднялась буря протестов: как так, это же вопиющее беззаконие! Но де Голль решительно отмел подобные обвинения, заявив, что интересы Франции важнее любого закона. Защитников конституции он обвинил в «юридическом фетишизме». «Мы знаем, чего стоят все эти конституции! — говорил де Голль. — У нас их было семнадцать за 150 лет, и природа вещей оказалась сильнее конституционных текстов».

5 октября 1962 года Национальное собрание после двухдневных ожесточенных дебатов отклонило деголлевскую реформу, отправив — таков был порядок, — в отставку правительство. Тогда де Голль распустил Национальное собрание.

А спустя три недели, 28 октября, его реформа получила одобрение на референдуме. Новый порядок избрания президента был установлен.

Таков, повторяю, был реформаторский стиль де Голля. Он буквально проламывался сквозь сопротивление политиков, чиновников, депутатов, сквозь частокол мешающих ему законов, апеллируя непосредственно — к народу.

Они «забыли», что одобрили реформы

Если вернуться к Ельцину, не надо забывать, что «мятеж» против него — мятеж в широком смысле — начался задолго до того, как президент вышел за рамки Конституции: неприятие, злобу, ненависть вызывал прежде всего курс экономических реформ правительства Ельцина — Гайдара...

<<   [1] ... [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98]  >> 

РЕКЛАМА


РЕКОМЕНДУЕМ
 

Российские реформы в цифрах и фактах

С.Меньшиков
- статьи по экономике России

Монитор реформы науки -
совместный проект Scientific.ru и Researcher-at.ru



 

Главная | Статьи западных экономистов | Статьи отечественных экономистов | Обращения к правительствам РФ | Джозеф Стиглиц | Отчет Счетной палаты о приватизации | Зарубежный опыт
Природная рента | Статьи в СМИ | Разное | Гостевая | Почта | Ссылки | Наши баннеры | Шутки
    Яндекс.Метрика

Copyright © RusRef 2002-2017. Копирование материалов сайта запрещено